Гуроны — когда-то могущественное индейское племя в Северной Америке, по языку принадлежавшее к большой ирокезской группе; занимало в XVII века всю площадь (около 6000 кв. км) к северу от Онтарио и св. Лаврентия и восточного берега озера Гурон. Гуроны составляли союз пяти племен. Среди них с успехом подвизались францисканцы, а с 1632 года иезуиты. В конце XVII века большая часть гуронов погибла в войнах с ирокезами. Одна часть их была отведена иезуитами в окрестности Квебека, где они сохранились, не смешавшись с остальным населением. В 1881 году их насчитывали 280 человек. Другая часть гуронов, известная под именем виандохов, спаслась на берегах Огайо, откуда они в 1832 году в количестве 687 человек переселились в Канзас, где в 1855 году получили гражданские права. Гуроны сами называли себя онтваонвесь (то есть правдивые мужи). Имя «гуроны» дали им французы по их всклокоченным, напоминающим кабана (hure) волосам.

Численность гуронов на момент первых контактов с европейцами оценивается по разному, от 20.000 до 45.000 человек. К 1640 войны и эпидемии сократили их число примерно до менее чем 10.000, а после ирокезского погрома около 300 человек укрылись в Лоретте близ Квебека, и примерно 1.000 гуронов, нейтралов и тионотати в Грин-Бей. Ещё какое-то число гуронов ушло к племенам эри. Впрочем это не означает, что все остальные гуроны и тиононтати были истреблены. Фактически значительно большее их число было принято в ряды тех или иных ирокезских племён. Значительная часть Оленьего народа и некоторые из Скального сдались сенека и были приняты в их состав с правом жить в отдельных деревнях. Большая же часть Скального народа влилась в состав онондага, а немалая часть Медвежьего в мохоков. Лишь Народ Верёвки оказался наиболее стойким сторонником французов. Образ жизни гуронов вполне соответствует тому, что обычно пишут об ирокезах, хотя есть и некоторые отличия. Тиононтати в этом плане не особенно от них отличались, а о лаврентийцах мало что известно.